Главная Биографии Ада Лавлейс
Ада Лавлейс

Онлайновый журнал «Суперстиль» №221/2010.

 

ИГРЫ РАЗУМА

Ада Лавлейс

Кто изобрёл компьютер? Однозначно ответить на этот вопрос невозможно; так, деревянные счёты, которые до сих пор встречаются в наших сельских продмагах, придумали ещё древние шумеры. С веками вычислительная техника становилась всё более совершенной и эффективной. Одной из ключевых фигур в развитии кибернетики – науки о передаче и получении информации, была некая утончённая английская аристократка по имени Ада Лавлейс.

Леди Августа (Ада) Байрон-Кинг Лавлейс родилась 10 декабря 1815 года и вошла бы в историю лишь по факту своего появления на свет – ведь её отцом был великий Байрон. У поэта было немало побочных детей, но Августа оказалась единственной, рождённой в законном браке. Со дня рождения дочери не прошло и двух месяцев, как её мать, Аннабелла Милбэнк, устав от бесчисленных адюльтеров мужа, подала на развод. Расставшись со скандальным стихотворцем, Аннабелла дала дочери новое имя – Ада, а все имевшиеся в доме сочинения Байрона выбросила прочь.

Гордая и независимая, Аннабелла вообще спокойно относилась к изящным искусствам и тяготела к точным наукам, что среди женщин того времени встречалось крайне редко и даже выглядело неким вызовом обществу. Любовь к физике и математике предалась и Аде – уже в 13 лет девочка представляла на суд взрослых профессионально выполненные чертежи боевых летательных аппаратов, амфибий и бронетранспортёров. Повезло Аде и с учительницей – уроки математики ей давала Мэри Соммервилль, одна из умнейших женщин своей эпохи. До конца своих дней Ада считала Соммервилль своим кумиром и образцом для подражания.

В 17 лет, как и подобает девушке из приличной семьи, Ада начала выходить в свет. На одном из приёмов она познакомилась с тогда уже известным инженером Чарльзом Бэббиджем. Они долго разговаривали о науках; седовласый профессор поразился, что юная особа общается с ним на равных, и посвятил её в детали своего изобретения – «Аналитической машины», которая сама складывала и перемножала числа. Этот огромный железный арифмометр приводился в действие мускульной силой (одно время Бэббидж хотел скомбинировать его с паровой установкой, но затея провалилась). Команды вводились с помощью нехитрых кодов.

Пока Бэббидж корпел над усовершенствованием валиков и шестерёнок, Ада увлеклась составлением всё более и более сложных алгоритмов. Алгебра, тригонометрия, решение физических задач со множеством формул, астрономические расчёты – вот чем в действительности должна заниматься такая уникальная машина.

О чудо-машине прознал знаменитый итальянский механик Луиджи Менабреа. Восхищённый, он назвал детище Бэббиджа «вершиной инженерной мысли» и написал пространный очерк об устройстве и эксплуатации аппарата.

Переведя очерк Менабреа на английский, Ада снабдила его собственными комментариями, которые, по сути, являлись отдельной монографией. В одном из писем к Бэббиджу она сообщила: «Я хочу вставить в одно из моих примечаний кое-что о числах Бернулли в качестве примера того, как неявная функция может быть вычислена машиной без предварительной помощи головы и рук человека». Бог с ними, с числами Бернулли, куда более важна и примечательна заключительная часть фразы: «…без предварительной помощи головы и рук человека». То есть впервые в мировой истории были представлены реальные доказательства возможности создания искусственного интеллекта!

Всецело отдавая себя науке, Ада отнюдь не была анекдотическим «синим чулком». Она прекрасно танцевала и музицировала, сочиняла стихи (отцовские гены всё-таки сказались), тщательно следила за модой. В 19 лет вышла замуж за боготворившего её лорда Уильяма Кинга Лавлейса, родила троих детей-погодков и… без зазрения совести отдала их мужу на воспитание, потому что наука требует жертв. А ещё денег, так что лорду Лавлейсу пришлось взять на себя и обязанности казначея.

Да, жила бы Лавлейс в наше время, Билл Гейтс со Стивеном Джобсом нервно бы курили в сторонке. Ведь именно леди Ада полтора века назад предрекла использование вычислительной техники при проектировании зданий, конструировании станков и прочего промышленного оборудования, написании музыки и даже составлении интерактивных учебников и развивающих игр для детей. Для воплощения всех своих идей Аде не хватило самого малого – электричества, которое стало внедряться в повседневную жизнь лишь несколько десятилетий спустя. Первые же ЭВМ, работающие по принципам, заложенным Адой Лавлейс, появились только в 30-х годах ХХ века.

Ну а в середине века девятнадцатого «хард» Бэббиджа и «софт» Лавлейс оказались никому не нужны. Консервативное и близорукое британское правительство не решилось спонсировать проект, который не приносил сиюминутной прибыли. Ада обратилась за помощью к тем, кого считала своими верными друзьями, но безуспешно. Менабреа стал премьер-министром Италии, и до иностранной счётной машины ему уже не было никакого дела. Обличитель буржуазных пороков Чарльз Диккенс сам оказался скрягой. А Майкл Фарадей, которого мы хоть и по праву считаем гениальным физиком, публично назвал научные изыскания Лавлейс чепухой. На деньги мужа рассчитывать больше не приходилось – семейный бюджет Лавлейсов был выпотрошен до последнего пенни.

И тогда Ада совершила роковую ошибку, направив всю свою кипучую энергию и выдающиеся умственные способности по неверному руслу.

За Адой водился грешок – она была страстной игроманкой. Особенно её привлекали бега. Влезая в долги, она втайне от мужа посещала ипподром, но почти всегда возвращалась несолоно хлебавши. А если попробовать составить заведомо выигрышный алгоритм? Видимо, дочь главного английского поэта-романтика в детстве начиталась сказок о Философском камне…

Машина Бэббиджа вновь заработала с утроенной силой, Ада строчила одну программу за другой, но результат был плачевным: её лошади отказывались приходить к финишу первыми, а долговая яма всё росла и росла. Звучит кощунственно, но от полного банкротства и утраты статуса талантливого учёного Аду спасла лишь ранняя смерть от рака матки.

37-летнюю леди Аду Лавлейс похоронили в семейном склепе Байронов, рядом с отцом, которого она толком не знала и о котором не любила вспоминать. Сегодня к усыпальницам тянется общая очередь – «физики» и «лирики» стоят бок о бок. Охаживают могилу Лавлейс и убеждённые феминистки – ведь своими научными достижениями первая в мире программистка раз и навсегда посрамила тех мужчин, которые потешаются над «женской логикой». Ну а компьютерщики в обязательном порядке изучают в вузах универсальный язык программирования, названный в честь Лавлейс – «Адой», и по сей день пользуются терминами, которые ввела в оборот прародительница современных операционных систем – «цикл», «рабочая ячейка», «распределительная карта».

 

Роман ШИРОКОВ